Бесславные ублюдки или a la guerre comme a la cinema
сентября 17, 2009 by Grebs, under Кино. No Comments
Эмоциональные впечатления от фильма “Бесславные ублюдки”
Часть 1. Страшные байки о Галльской войне
Тарантино кроваво но блестяще досочинил историю. Что могло быть спокойнее и тише, чем оккупированная Франция в 1940 – 1944 г.г. Легенда о действенном Сопротивлении была сочинена позже, это был политический заказ, чтобы не выглядеть совсем “белой вороной” антигитлеровской коалиции. По настоящему трагические события проходили в то время в Белоруссии или на Украине, в Польше наконец, но раз режиссер решил Франция, мать её, значит Франция…. Вероятно потому, что высадить 9 еврейских командос из Америки и Австрии плюс один немец, ненавидящий эсэсманов, в болотах Белоруссии гораздо сложнее.
Истинные французы, как ясно из первых пятнадцати минут фильма, евреев конечно прячут – но если их припирают к стенке – со слезами на глазах отдают иудеев на заклание нацистам. Впрочем, у французов тоже есть семьи, целых три красавицы дочки, поневоле станешь рассудительным. Кстати, как следует из Еврейской энциклопедии, во Франции всего было убито и депортировано в лагеря смерти 120 тысяч евреев, однако многих, почти 2/3 евреев частным лицам и церкви удалось спасти, к концу войны на территории Франции проживало от 180 до 200 тысяч евреев.
Война во Франции действительно была “странной”. Это не битва за Британию и уж точно не Восточный фронт….так что немного фирменного тарантиновского оживляжа и здоровой вестернизации явно не помешало сюжету. Здесь напрашивается только одна аналогия – знаменитые четыре танкиста и собака на танке “Рудый” (Рыжий) из старого ТВ-сериала, которые тоже выиграли войну при поддержке Красной Армии:-)
Итак, расчищая путь союзникам, племя семитских апачей стало безжалостно уничтожать тевтонов в Нормандии, наводя страх и трепет на противника, как сотней лет ранее индейцы резали бледнолицых на Диком Западе. Ох неспроста несчастный фельдфебель незадолго до своей смерти за кружкой пива догадался, что в игре ему на лоб прилепили карту с именем героя Карла Мея – Виннету. Эти Виннету таки были опасно близки, буквально за соседним столиком,а не за Ла-Маншем.
Для того, чтобы убить ублюдков-наци, надо самим стать ублюдками. И вековая, тщательно подавляемая, хитро скрываемая восточная семитская ненависть к угнетателям была выпущена на свободу. Горячий пепел в печах крематориев требовал отмщения и стая свободных волков начала охоту – без законов, без правил, без жалости, без пощады…«Мы поняли: немцы не люди. Отныне слово «немец» для нас самое страшное проклятье. Отныне слово «немец» разряжает ружьё. Не будем говорить. Не будем возмущаться. Будем убивать. Если ты не убил за день хотя бы одного немца, твой день пропал. Если ты думаешь, что за тебя немца убьёт твой сосед, ты не понял угрозы. Если ты не убьёшь немца, немец убьёт тебя…Считай одно: убитых тобою немцев…Не промахнись. Не пропусти. Убей!» – вот как призывал товарищ И. Эренбург в газете «Красная Звезда» 24 июля 1942 года. И принеси скальп убитого тобой немца – добавил от себя Алдо Рейн.
Часть 2. Цвет кадра
Цвет – красный. Красно-белый плащ фюрера, красным отмечены на карте границы завоеваных Германии государств, красная кровь везде и повсюду, кроваво-красный череп под срезаемым скальпом (мою соседку по кинотеатру чуть не стошнило – и поделом, Тарантино не делает фильмы для любителей попкорна), красные полотна на стенах резиденции английского генерала, красное платье Шошанны, её красная губная помада и огонь, полыхнувший в самом конце. Красный будоражит глаз весь фильм, возбуждает, наполняет кадр неистовой страстью и смертельной жаждой убийства.
Красный – цвет Марса, бога войны и все герои фильма приносят Марсу обильную человеческую жертву – как правых так и виноватых. Красный символизирует бунт, борьбу, сражение кучки смертников против безжалостного механизма подавления и уничтожения. Красный – цвет власти, отсюда алый плащ на плечах фюрера, но умрёт он без этого плаща, сгорит на костре своих амбиций, в пламени, обжигающего цвета пролитой крови.
Часть 3. Всё не так, ребята…
Только на долю одного героя не досталось красного цвета – рядовому Цоллеру. Он убивал сотни американцев в чёрно-белом цвете, холодно, профессионально выцеливая и подсчитывая трупы. Как этот любитель немецкого кино не сошёл с ума после первых пятидесяти человек – непонятно, некоторые пулеметчики ещё в Первую мировую с ума сходили. А этот нет, только глядя на себя на экране стал хмуриться и губы кривить, дошло что-то? А ведь именно он – самый страшный убийца, спокойный, расчётливый и простой до ужаса в своём ремесле. Впрочем, думаю что эта история – самая невероятная и непостижимая в фильме. Мало того, что у парня не было оптического прицела, так и не настолько тупы были американцы, чтобы не догадаться подогнать танк и разнести гнездо снайпера вдребезги пополам. Что то тут не так, то же мне, Ли Харви Освальд выискался. Уж не намек ли на разные нехорошие слухи про непонятки с убийством Кеннеди? Или Цоллер от начала до конца – продукт нацисткой пропаганды? А что, с Тарантино станется и таких аллюзий:-)
В фильмах Тарантино всё всегда идёт “не так”, иногда на грани абсурда. Действительно, у английского знатока немецкого кино Арчи Хикокса на слух немца совершенно необычный акцент, который выдаёт его с головой. Англичанам же сие не ведомо, редкая самоуверенность, могли бы эксперта-контразведчика пригласить. Конспиративная встреча назначается в подвале, что совершенно справедливо не нравится сержанту Алдо Рейну (”…Предчувствия его не обманули…”(с)). Ну действительно, какому индейцу захочется лезть в подвал – ему подавай прерии, леса и вигвамы. Где же в подвале отстреливаться..?
Простреленная нога Бриджет фон Хаммерсмарк, замаскированная под сломанную в горах, ближайшие вершины которых – за две тысячи лье от Парижа, якобы итальянцы, не говорящие по-итальянски – ещё цветочки. Странно другое, куда делись охранники из фойе кинотеатра – ведь двери в зал надо было сторожить в первую очередь, уж чего чего, а “шпиков-охранников” хватало у всех диктаторов. А тут наш негр спокойно всех запер и ничего негру не было и никто его не засек.
Ягодки этого паноптикума шпионов – покушение на фашистскую верхушку, независимо планируемую крутыми диверсантами-профи и любителями-антифашистами в одно и тоже время в одном и том же месте. Причём покушение планируется как стандартными (взрывчатка на ногах смертников) так и вполне синефильским методом – поджогом, где топливом служат киноплёнки с записью 300 фильмов (услужливая справочка о горючих качествах плёнки мне живо напомнила выписку о смертельных свойствах чёрной мамбы в Kill Bill 2). Но самое удивительное то, что замыслы покушения не мешают друг другу, в конце синергетически сливаются в эффектном взрыве и пожаре. Так Тарантино одним махом разобрался с этим кружевом сюжетных линий.
Часть 4. .. И ад следовал за ним или чтоб родная мать не рожала штандартенфюрера Ланда
Актёр Кристоф Вальц заслуженно получил Золотую пальмовую ветвь Канн за лучшую мужскую роль. Вот кто уж главный ублюдок, так это Ланда.
Он «снисходительно усмехнулся», «вежливо попросил», «сделал испуганные глаза», «спросил, даже привизгнув от любопытства», «сладко усмехнулся», «превесело рассмеялся». Это описание Воланда из «Мастера и Маргариты» – но всё это в полной мере относится к штандартенфюреру Ланду. Так кто ж ты наконец?
Ответ – хитрый бес, который ведёт только свою игру. В чужих играх он участвует, только если чужая игра – часть его Игры. Психопат, иезуит мышления, осторожный и красноречивый зверь. С какой животной яростью он душил Хаммерсмарк, как будто это месть всему миру, который он презирает, как фонтанировала его животная ярость (сука, сука, сука, сука, суууукаааа…) от предсмертной агонии женщины…
Риторический деспотизм Ланда завораживает, он никогда не задаст вопроса, если заранее не знает ответа. Он умный паук, покрывающий своей паутиной этот извращенный мир подозрений, лжи и ненависти. Тонко, исподволь, искусно играя на деталях и несуразностях, впрочем иногда просто торчащих наружу, он осторожо тянет ниточку диалога, постепенно захватывает жертву, опутывает её одной прочной нитью, потом другой, тихо-тихо и вдруг неожиданно затягивает узел на шее, жертва бьётся, трепыхается, пытается дышать но выбраться уже не может. Нельзя сказать, что Ланда всемогущ, но ему доставляет удовольствие дёргать за ниточки, ведущие не только к малым, но и к великим мира сего. Ланда – тот самый гвоздь из кузницы, который если отсутствует – армия бежит. Но пока этот гвоздь есть в стене – на нем так удобно вешать жертву на тонкой рояльной струне.
Режисссер дьявольского театра живых кукол, где он пишет пьесу, сам её ставит, сам себе выделяет главную роль и сам перед собой разыгрывает премьеру в декорациях реального мира и при полном аншлаге зала. Ведь премьера фильма о снайпере – это на самом деле премьера самого Ланда, плод его ужасной фантазии, но никто, кроме его самого, об этом не знает. И как бодрит Ланда это неведение толпы высокопоставленных ряженых шутов, как послушны ему куклы-человеки, и, кажется, он уже почти довёл свой лучший спектакль до блистательного финала и уже готовы новые ниточки и новая сцена…..
Сомневаюсь, что Ланда был чьим-то другом, но то, что этот герой фильма – подлец, мошенник и злодей – совершенно точно. Но притом – демонически обаятелен (вспомним Коровьева-Фагота), логичен. Ведь он не убийца, о нет – он Сыщик, Следователь, возможно даже почитатель Шерлока Холмса. Но на нем столько невидимой крови, что в конце фильма она прорвалась через несмываемое клеймо свастики на лбу. Наш сукин сын – птицелов попал в свои собственные сети, тонкий план, построенный на немецких понятиях о дисциплине, подвёл своего создателя.
Часть 5. Вполне сносный штрудель из деталей
Детали в кино Тарантино доставляют удовольствие прежде всего тем рядом аллюзий, которые при этом возникают. Вот лишь некторые из них.
Сцена с пленными немецкими солдатами в лесу. Жёлтый лист клёна прилепился на груди еврея с винтовкой. Этот лист по форме очень похож на звезду Давида, которую нашивали евреям в гетто и концлагерях.
Немецкий сержант сидящий перед Алдо Рейном имеет совершенно римский профиль, настоящий пленный патриций в руках варваров. Для полноты картины этот сержант приложил правую руку кулаком к сердцу…Мы не предаем своих ! Какой шикарный привет фильмам-пеплум Голливуда о Древнем Риме…”Клеопатра”, “Спартак”….
- Мой Цезарь, варвары теснят наш девятый легион!
- Центурион, берите два манипула и зайдите варварам с тыла!
- Да, мой Цезарь!
И рукой шмяк по доспеху, по тому месту, где сердце.
Но дальше было ещё краше – из тёмной пещеры появился варвар с дубинкой. Первобытный мститель. Правда не варвар это был, а “Жид-медведь”, и не дубинка была в его руках, а бейсбольная бита, которой он разнёс голову римскому патрицию, простите – немецкому сержанту. Наверно, такой же яростной была трехдневная битва в Тевтобургскому лесу, когда в 9 г.н.э. германские племена начисто вырезали 3 римских легиона Квинтиллия Вара, погибло 27 тысяч римлян. Но времена изменились – и история вышла наоборот – новые завоеватели, пожелавшие восстановить Римскую империю как Тысячелетний Рейх, терпят сокрушительное поражение от новых варваров.
Просто шикарен большой тёмный пудель рядом с Геббельсом. Если вспомнить – голова трости Воланда из “Мастера и Маргариты” тоже была в виде головы чёрного пуделя, на грудь Маргариты повесили изображение черного пуделя на тяжелой цепи, именно в образе пуделя Мефистофель впервые является Фаусту. Так что сам Сатана в образе собаки сопровождает министра пропаганды, напитывая его ненавистью и злобой. И тут уместно смотрятся серёжки фон Хаммерсмарк в виде пятиконечных звездочек – звездочки эти тоже не простые, на Востоке эти пентакли – символ обороны и оберега, но если звезду перевернуть вверх ногами – одним лучом вниз, а двумя вверх, то звезда становится символом Того, Кого Нельзя Называть. Эта двойственность очень чётко проявляется, когда тщеславная кинодива рушится на пол вместе со стулом спулей в ноге, тут серёжки переворачиваются, становятся дьявольскими и она безжалостно стреляет в фельдфебеля – молодого отца, с которым вроде бы договоролись о перемирии. Впрочем, зло не отстаётся безнаказанным – платок с автографом Хаммерсмарк, обнаруженный на трупе молодого отца – выдаст её с головой, прямо горлом в руки Ланда.
В фильме неожиданно возникает образ невинного ребёнка. Этот мальчик, Максимилиан, только что народившийся, старался даже фактом своего появления спасти своего отца, но дьявольская сила ему помешала. Точно также пришедшая домой из школы чёрная девочка в Kill Bill 1 не смогла спасти от мести Невесты свою маму.
Когда Шошанна делает свой последний в жизни макияж, она резкими движениями – раз, два – наносит две горизонтальные полосы цвета на скулы. На её лице на секунду появляется раскраска апачей, месть которых вот-вот свершится.
Великолепно появление эсэсовца в подвальчике “Луизина”. Вообще, замечательное название кабачка – напоминает о штате США, в котором французский язык второй по значимости. Но каков далее режиссерский ход – прямой отсыл к древнегреческим трагедиям. Ведь что можно было постановочно “выжать” из обычной конспиративной встречи, всё это видано-перевидано…ан нет, тут случается “Deus ex machina” (Бог из машины) в лице внезапно появившегося из темноты (ведь слуга сатаны, да? Чёрный человек, ты – прескверный гость(c)) эсэсовского офицера. Бдительный фриц засекает необычный немецкий акцент англичанина – и начинает потеха, игра умной нордической кошки со страшными крысами, как назвал евреев Ланда. Игра завершается кровавой разборкой – предпосылкой неожиданного финала.
Кстати о крысах, rats. Ланда почему то считал, что крысы – это мерзко и грязно. Но на самом деле у англосаксов крыса – это синоним хитрого, умного, опасного, изворотливого и чрезвычайно живучего зверя. Назвать крысой – скорее проявить восхижение, чем презрение. У Гарри Гаррисона есть великолепный роман “Стальная крыса” (Крыса из нержавеющей стали-)). Американский психолог Эдуард Толмен в 30-40-е г.г. изучал белую крысу, чтобы понять поведение человека и позже в литературе в шутку писали, что в американской психологии этого времени было принято считать человека большой белой крысой. Выходит, что стальные еврейские крысы насмерть загрызли белокурых бестий с стилизоваными римским орлами:-) И косточки не закопали.
Сержант Алдо Рейн – почти вылитый Джон Уэйн и этим всё сказано.
Зримый звук – если на экране слышен скрип обуви по лестнице – то вот вам чёрные сапоги во весь экран, если выстрел – то ствол пистолета или автомата.
Паузы у Тарантино – такие же гулкие и резкие, как выстрелы после них.
И наконец – белые сливки в ресторане, когда Ланда угощает Шошанну штруделем (… о подождите, мадемуазель, сейчас принесут сливки…) белые жирные сливки, щедро накладываемые ложкой, качественный французский продукт, может быть даже из молока фермы Ла Падита, где в подполе была расстреляна семья Шошанны. Девушку чуть не стошнило при взгляде на эти сливки и воспоминаниях о том, как Ланда пил такое же белое молоко за 5 минут до убийства её семьи.
Часть 6. Любовь во время чумы и воскрешение Шошанны
Шошанна, милая Шошанна, с тобой теперь я слёзы лью… Девушка уцелела из-за извращенной прихоти Ланда. Он разыграл её шанс на жизнь, словно прокатил шарик в рулетке, где Шошанне выпал нужный цвет и номер. Она осталась жить с израненой памятью. И прошлое явилось к ней в образе Цоллера, ещё одного стрелка, который ни разу не промахнулся на самой “увлекательной охоте” – охоте на человека. Нравился ли ей Цоллер? Только как бош, который что то понимает в кино, тем более что во Франции уважают всех режиссеров. Но когда она увидела три кроваых раны в беззащитной спине молодого человека от своих пуль – что то в ней дрогнуло, человеческое начало и природная любовь к человеку вообще и сострадание заставили Шошанну сделать всего два шага к смертельно раненому – чтобы быть убитой Цоллером в упор. Именно эти шаги превратили её из невольной убийцы в жертву.
Любовь фермера к своим дочерям заставила его признаться в укрывательстве евреев, но мог ли он поступить иначе, простой фермер из глубинки, не герой античной трагедии… Мог ли он подняться над миром со всеми его горестями и радостями, отрешиться от всего человеческого, того, что ему дорого, чтобы на решающий вопрос Ладна сказать “Нет”? И кто, кроме Господа и самого предателя может сказать, что творилось в его отцовском сердце в тот момент, когда он кивнул головой Ланду в ответ на вопрос “Они здесь?”….
В финале Шошанна-Джоанна готовилась к мести, может быть даже ценой своей жизни. Всё было готово. Оставалось только после фрагмента фильма с краткой обличительной речью поднести спичку к груде киноплёнок. Пуля Цоллера не могла уже остановить аутодафе во имя любви к мертвой семье и к тем, кто умирал в газовых камерах и крематориях. И месть пришла вместе с очищающим и всепоглощающим пламенем. Мёртвая Шошанна, как святая Девственница Жанна д’Арк, смотрела с экрана, словно наяву, через дым и пламень своего костра и одновремено того смертного костра в Руане, где в 1431 году сожгли Жанну, Жанна-Шошанна смотрела с высоты на иноземных захватчиков, час освобождения от которых был так близок. Лицо её постепенно исчезало, наконец изображение полностью пропало в клубах дыма и пламени, только голос пережил киноизображение на несколько секунд. Экранный образ Шошанны попрал её физическую смерть, кинолента воскресила девушку на несколько минут, чтобы она свершила отмщение.
Вот это, по-моему, настоящий шедевр, нет?
Popularity: unranked [?]